Согласно ежемесячному отчету кубинской правозащитной организации Cubalex, в августе 2026 года в кубинских тюрьмах было зарегистрировано как минимум девять одновременных голодовок и пять смертей в заключении. В том же месяце организация определила специальную тюрьму «Кило 8» в Камагуэйе как учреждение с наибольшим количеством репрессивных действий за тот период.
Данные поступили в худший момент для кубинской тюремной системы: Prisoners Defenders, неправительственная организация, базирующаяся в Мадриде и занимающаяся наблюдением за политическими заключенными, насчитала на острове в конце августа 1339 политических заключенных, из которых 463 страдали серьезными патологиями, связанными с недоеданием и жестоким обращением. Это самый высокий рекорд, зафиксированный организацией после протестов 11 июля 2021 года.
По данным Cubalex, более половины заключенных Kilo 8 имеют признаки недоедания. Начальник тюрьмы Леонардо Суарес Рейес был признан ответственным за запугивание тех, кто осуждает внутренние условия.
Политические заключенные Эдиолвис Марин Мора и Фаусто Рене Рамос за август совершили по семь репрессивных инцидентов каждый. Офицер угрожал Марину Море смертью, отправил его в карцер и перевел в Кило 7. Рамосу поступали аналогичные угрозы в той же тюрьме.
По мнению адвоката Ларицы Диверсент, исполнительного директора Cubalex, девять одновременных забастовок не являются изолированным явлением: «Это прямо пропорционально кризису в стране: если проблема доступа к еде, воде, базовым услугам ухудшается, ситуация внутри тюрем ухудшается. Система жалоб и претензий, которую внедрило государство, не работает», — сказала она Radio Martí.
Его предупреждение было прямым: «Единственное, что остается заключенным, — это собственное тело как форма протеста и привлечения внимания. Целью является не смерть, а способ оказания давления».
Экстракриминальная лицензия появляется тогда, когда уже нет никакой маржи.
Два недавних случая иллюстрируют то, что Cubalex называет систематической последовательностью: разрешение на временное освобождение приходит, когда состояние заключенного уже необратимо.
Эрмис Бомбу Морейра, 52 года, умер 7 мая 2026 года в больнице общего профиля доктора Агостиньо Нето в Гуантанамо после метаболической комы, вызванной голоданием. Власти предоставили ему дополнительный отпуск за несколько дней до его смерти.
Ян Карлос Гонсалес Гонсалес умер 7 июля 2025 года в больнице Арнальдо Милиана Кастро в Санта-Кларе после более чем 40 дней отсутствия еды.
Он отбывал 20-летний срок за предполагаемые диверсии в Вилья-Кларе. Он начал забастовку 4 апреля 2025 года, через несколько дней после того, как узнал о приговоре, и в знак крайнего протеста также зашил себе рот и глаза.
Его дядя Йоэль Гонсалес описал Радио Марти преднамеренную путаницу, которая сопровождала доставку документа: «Когда врачи знали, что он умрет, пришли полицейские и искали меня, чтобы освободить меня вне уголовного наказания. И поскольку у меня не было информации о том, как он находился в больнице, я был в некотором роде счастлив, потому что это была его свобода», — сказал он. Что касается отношения властей, он был прямолинеен: «Все потерялись. Когда меня освободили в особо строгом порядке, его исключили».
Госбезопасность требует прекратить протесты
Компания Cubalex задокументировала случай с заключенным Александром Фигероа Гутьерресом: двое чиновников обездвижили его во время голодовки, привязали к кровати и засунули ему в рот кусок хлеба. Затем они сфотографировали его, чтобы представить ситуацию так, как будто он покинул акцию протеста добровольно. Когда об этом эпизоде стало известно, ему пригрозили возбудить новое уголовное дело.
Политзаключенный Данисбель Лабрада Моралес, также находящийся в Кило 8, начал забастовку 4 июля 2026 года после перевода в карцер. Через три дня его заперли в обнесенной стеной камере: с него сняли одежду и не давали пить воду, чтобы заставить есть. Он завершил акцию протеста 8 июля.
По данным Кубинского центра тюремной документации (CDPC) и Cubalex, в период с 2022 по май 2026 года по меньшей мере восемь заключенных умерли на Кубе после того, как объявили голодовку: Фиденсио Перес Дьегес, Энди Рейес Крус, Ролейвис Леон, Барбаро Наваррете, Кевин Карабальо, Ян Карлос Гонсалес Гонсалес, Майкель Понте Эррера и Эрмис Бомбу Морейра.
Доктор Педро Акунья, работавший в специальной тюрьме «Кило 8», подтвердил Радио Марти, что во время его пребывания в тюремной системе не существовало специального медицинского протокола по уходу за бастующими заключенными. Уход ограничивался наблюдением за жизненно важными показателями и обращением за помощью к психологу.
Перевод в гражданскую больницу происходил только тогда, когда состояние уже было критическим.
Акунья подчеркивал реальную цепочку подчинения: «Медицинские критерии были второстепенными. Превалировало то, что решили тюремные власти и государственная безопасность».
Такая практика противоречит стандартам Мальтийской декларации Всемирной медицинской ассоциации (ВМА), Руководству по тюремному здравоохранению Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) и критериям Международного комитета Красного Креста (МККК), согласно которым клинические решения должны приниматься исключительно медицинским персоналом без вмешательства тюремной администрации.
Журналист и бывший политзаключенный Карлос Майкл Моралес Родригес, задержанный после протестов 11 июля 2021 года и освобожденный в 2024 году, описал Radio Martí логику, которая заставила его несколько раз прибегнуть к забастовке во время заключения.
«Ситуация на Кубе такова, что вас не только сажают в тюрьму за использование ваших неотъемлемых прав человека, но и подвергают жестокой системе истребления и репрессий после того, как вы попали в тюрьму», — заявил он.
Моралес прибег к забастовке, чтобы прекратить принудительные переводы в камеры, потребовать медицинской помощи, иметь возможность навестить свою сестру, больную раком, и осудить два избиения в тюрьме Гуамахала в Вилья-Кларе. Его последняя забастовка началась, когда он снова был заключен в тюрьму, всего через 45 дней после выхода из тюрьмы, за то, что продолжал заниматься независимой журналистикой.
