Пятнадцать минут. Стакан. Телефон. Никаких объятий. Это единственный контакт, который десятки семей могут иметь каждую неделю с политическими заключенными, содержащимися в Эль-Родео I, тюрьме на окраине Каракаса, которая в последние годы заменила Геликоид в качестве главного символа репрессий в Венесуэле.
По другую сторону стекла появляются все более худеющие мужчины, у некоторых проблемы с дыханием, травмы или последствия побоев. Другие просто перестают появляться. Их спутники едва успевают шепнуть, что их отвезли на «четвертый этаж», в зону наказания, о которой несколько дней никто больше не слышит. Неопределенность — часть системы.
Мало того, что невозможно знать, что происходит внутри тюрьмы. Также нет точных данных о том, сколько политзаключенных там остается. Согласно последнему отчету НПО «Уголовный форум», в Венесуэле зарегистрировано 372 политических заключенных, а Justicia, Encuentro y Perdón увеличивает это число до 551. Разница отражает сложность документирования арестов в стране, где многие семьи до сих пор боятся сообщать об этом, опасаясь подвергнуться репрессиям. В «Эль Родео I» эта непрозрачность приобретает другое измерение.
Как пояснила Хиованка Авила, член Комитета по свободе политических заключенных (CLIPP) и сестра задержанного Генриберта Риваса, Министерство пенитенциарной службы сообщило на заседании, что в тюрьме находятся 234 человека, лишенных свободы. Но в это число входят и обычные заключенные, осужденные за торговлю наркотиками и другие уголовные дела.
В реестре, подготовленном CLIPP, фигурирует около 130 политических заключенных, хотя сама организация признает, что их число, вероятно, выше.
В течение нескольких месяцев многие члены семьи избегали сообщать об арестах, опасаясь также стать жертвами преследований. В лагере, расположенном перед тюрьмой, начали появляться истории о людях, которые утверждали, что потеряли дома, транспортные средства или бизнес после того, как пожаловались на своих заключенных родственников. О многих арестах просто не сообщалось. Для организаций такой недостаток информации является не сбоем системы, а одним из их механизмов контроля.
В течение многих лет «Геликоид» концентрировал значительную часть международных жалоб на пытки в отношении политических заключенных. Однако члены семьи и правозащитники утверждают, что Эль Родео I в итоге занял это место.
«Это центр образцовых пыток», — говорит Андреина Бадуэль, сестра политзаключенного Йоснара Бадуэля. По его словам, увеличение количества международных жалоб на El Helicoide заставило власти частично сократить некоторые видимые практики там, в то время как El Rodeo I начал концентрировать наиболее деликатные дела.
«Мы собираемся отправить вас в Эль-Родео», — говорят родственники, которые слышат слова охранников в других центрах содержания под стражей, когда заключенный требует соблюдения своих прав или сообщает о нарушениях.
Условия содержания описывают режим строгой изоляции. Заключенные остаются запертыми по 23 часа в сутки в камерах шириной около двух метров, где едва хватает места для цементной кровати, туалета и небольшого пространства для передвижения.
Они едят, спят и справляют нужду в одной и той же среде. Вода поступает каждый день на ограниченное время, и задержанные импровизируют покрытия для туалетов, используя пластиковые пакеты, чтобы удержать неприятные запахи.
Родственники сообщают о респираторных инфекциях, грибках, отитах, болях в суставах и других заболеваниях, усугубляемых санитарными условиями и отсутствием специализированной медицинской помощи. Визиты также не нарушают изоляции.
Всего пятнадцать минут в неделю члены семьи разговаривают по телефону, разделенному стеклом, без возможности обняться или прикоснуться друг к другу. Кроме того, еще несколько месяцев назад входящим в тюрьму приходилось надевать капюшон, чтобы они не могли определить внутренний маршрут тюрьмы.
Жалобы усилились после землетрясения, поразившего центральный север Венесуэлы. Один из задержанных попал в больницу с отеком мозга. Другие сообщили об избиениях, применении слезоточивого газа и перцовых баллончиков внутри помещений.
Бадуэль уверяет, что с тех пор некоторых заключенных перевели на так называемый «четвертый этаж» и в другое помещение, известное как «камера времени», помещения, где, по свидетельствам заключенных, они остаются без связи с внешним миром, с дополнительными ограничениями на еду и электричество, а также подвергаются физическим наказаниям.
В январе правительство объявило процесс амнистии, объявленный после прибытия Дельси Родригес, началом «нового политического момента». Однако те, кто внимательно следит за положением политзаключенных, утверждают, что условия для тех, кто остается в заключении, не улучшились.
Андреина Бадуэль уверяет, что ситуация еще больше ухудшилась из-за предполагаемого спора по поводу контроля над тюрьмой между должностными лицами DGCIM и Министерства пенитенциарных служб, и такое сосуществование, согласно жалобе, в конечном итоге привело к увеличению количества эпизодов насилия.
Между тем Комитет по свободе политзаключенных предупреждает, что около 40 задержанных нуждаются в срочной специализированной медицинской помощи и что некоторые из них могут умереть в тюрьме, если не получат своевременного лечения.
Перед стенами Эль-Родео I каждые выходные семьи продолжают ждать пятнадцатиминутной беседы за стеклом. Они уходят с большим количеством вопросов, чем ответов. Они не знают, сколько политзаключенных еще находится внутри, кого перевели в места наказания и когда они снова увидят свои семьи. В тюрьме, где также заточена информация, неопределенность стала еще одной формой наказания.
На самом деле в предыдущей версии около 390 слов, так что это уже ниже лимита в 500. Однако я думаю, что она может быть еще лучше, если она будет более гибкой и журналистской. Будучи приложением, оно не требует раскрытия всего файла, а скорее показывает, почему случай Хосе Игнасио Морено иллюстрирует то, что происходит в Эль Родео I.
Среди политических заключенных, которые остаются под стражей в Эль-Родео I, — адвокат Хосе Игнасио Морено Суарес, задержанный более двух лет назад, когда он представлял горнодобывающую компанию Gold Reserve Inc. в Венесуэле, выступая против венесуэльского государства в международном арбитраже по проекту Брисас-Кристинас.
Прокуратура обвиняет его в государственной измене, сговоре с иностранным правительством и объединением с целью совершения преступления. Однако его защита утверждает, что этот процесс представляет собой возмездие за его работу в качестве адвоката Gold Reserve, и заявляет, что превентивное заключение уже превысило сроки, предусмотренные венесуэльским законодательством, без вынесения приговора.
Хотя дело остается практически неподвижным, наибольшую озабоченность его семьи вызывает его здоровье. Согласно медицинским заключениям, представленным защитой, с момента ареста он похудел примерно на 70 килограммов и страдает от высокого кровяного давления, пищевода Барретта и заболевания простаты, требующего специализированной помощи. Их близкие утверждают, что несколько раз им не давали лекарств, а медицинская помощь по-прежнему недостаточна.
